Более поздние публикации покорителей космоса, где они рассказывают о работе и жизни на станции, о научных исследованиях и экспериментах, о занятиях спортом и космических праздниках читайте на сайте Роскосмоса в разделе «Блог МКС».

Здесь все очевидно – в следующем году будет 55 лет полету Юрия Гагарина. 12 апреля 1961 года с полетом первого землянина была открыта эпоха пилотируемых полетов в космос, и я очень горжусь тем, что вместе с коллегами имею самое непосредственное отношение к продолжению и развитию космической эры.

Продолжаем с экипажем готовиться к старту. Все работают на Байконуре четко и профессионально. Вообще, все давно привыкли к такой надежности. Но, несмотря на то, что это уже мой не первый полет, не перестаю восхищаться людьми, которые меня здесь окружают. Специалисты, как обычно, делают необычные вещи –  готовят корабль для полета в Космос…

Прошлая неделя была очень насыщенная. Мой экипаж вместе с дублирующим экипажем Анатолия Иванишина сдали все экзамены, а в понедельник Межведомственная комиссия рассмотрела результаты нашей подготовки и рекомендовала оба экипажа для продолжения уже предстартовой подготовки на Байконуре.

Эта неделя – не такая сложная, хотя тоже достаточно важная. Начало недели было очень насыщено традиционными для готовящихся к старту экипажей мероприятиями. В понедельник мы приняли участие в заседании Межведомственной комиссии, пообщались с журналистами в рамках пресс-конференции, посетили музей ЦПК, где оставили автографы и записи в памятной книге, и возложили цветы С.П. Королеву, Ю.А. Гагарину и космонавтам, захороненным у Кремлевской стены.

Теперь у обоих экипажей начинается так называемый «режим усиленного наблюдения» (медиками за нами). Тем не менее, сможем немножко отдохнуть – вступаем в фазу профилактического отдыха в одном из подмосковных санаториев. Это означает, что у нас будут общеукрепляющие, оздоровительные, лечебные (если нужно) процедуры. Ну и, конечно же, никуда без спорта, в том числе и плавания….

Уже завтра – возвращаемся. Собраться. В воскресенье – медицинский контрольный осмотр перед отъездом. Ну и все здесь. Дальше – Байконур…

Предлагаю посмотреть фотографии экипажа с экзаменов прошлой недели.

Вот эмблема экипажа корабля «Союз ТМА-19М»:

Из предыдущих полётов для меня самая памятная – эмблема корабля «Союз ТМА-11». Тогда я работал вместе с Пегги Уитсон и Шейхом Музафаром Шукором. При разработке той эмблемы за основу была взята очень красивая фотография «Союза» на фоне горизонта.  

Благодаря слаженной работе экипажа, профессионализму Тима Пика и Тима Копры, с поставленной перед нами задачей успешно справились. Нужно было точно просчитать время, отведенное нам на решение проблемы до того, как давление опустится до 510 мм. Сегодня в нашем распоряжении было 105 минут. Необходимо также было проверить космический корабль и убедиться в его герметичности.

Поймал себя на мысли, что такие тренировки сродни профессиональному занятию спортом. Космонавт – как спортсмен. Ведь хорошую форму нужно поддерживать, какие-то навыки – восстанавливать. В спорте – также. То есть, если ты установил рекорд, допустим, по прыжкам в длину, это совершенно не значит, что ты без тренировок сможешь лишь по одному щелчку пальцев установить его снова. Также и у нас, у космонавтов. Чем ближе экспедиция, тем чаще тренировки.

А в среду у нас была тренировка на тренажере космического корабля «Союз». Для меня – это более динамичная тренировка. Да и сами ситуации, которые мы отрабатываем на этом тренажере, связаны с повышенной опасностью: старт – сближение со станцией – расстыковка – спуск. Завтра – экзаменационная тренировка на тренажере «Дон-Союз» по причаливанию и расстыковке. Уверен, что справимся.

Отработанные сегодня операции были связаны и с наукой, и с техническим обслуживанием станции, даже позанимался фото- и видеосъемкой

Прежде всего, когда речь заходит о роли «Андронавта» на станции, мне приходит в голову мысль о возможности его применения при разрешении на орбите различных экстремальных ситуаций. Допустим, он мог бы помочь человеку во время внекорабельной деятельности или выступить в роли «разведчика» вне баз на поверхности планет. Ну, а в перспективе – роботы, видимо, могли бы куда-нибудь слетать, за чем-нибудь понаблюдать, что-то передать или доставить, например, на станцию…

Можно ли роботу доверять совершенно любую работу? Наверное, да. Но – с серьёзной оговоркой. Эта работа должна быть запланирована самим человеком, осмыслена, продумана и отработана им в деталях.

Ну а если пофантазировать и представить, что в недалёком будущем роботы будут бегать по станции, универсальные и обучаемые, с ними будет, мне кажется, интересно.

А теперь давайте вернемся к трудовым будням. Сегодня вместе с бортинженером Тимоти Копрой сдали экзамен по ручному управляемому спуску с орбиты на центрифуге. О предэкзаменационной тренировке я уже рассказывал достаточно подробно. В общем, всё прошло удачно, ещё один экзамен позади.

Готовлюсь к тренировке в кабине центрифуги ЦФ-7. Через несколько минут начнётся вращение

А вообще, за время тренировок в составе экипажа МКС-46/47 на тренажёре ручного управляемого спуска я отработал 3 динамических тренировки – это означает 9 динамических режимов с вращением центрифуги. Плюс 13 статических тренировок. Ну и, конечно же, в рамках подготовки к полёту было необходимо отработать вращение с перегрузкой 4–8 «единиц». Хочу сразу сказать, что 8 G – не самое приятное ощущение. Впрочем, как и любая перегрузка. Для того, чтобы понять, что такое «восьмёрка», достаточно представить, что на вас поставили восемь таких же, как вы, людей. Теперь, до экзамена по ручному управляемому спуску, тема с центрифугой для меня закрыта.

До заседания ГМК вместе с нашими инструкторами я отрабатывал навыки по проведению эксперимента «Экон-М». Это была, своего рода, «генеральная репетиция»: в четверг будем уже сдавать экзамен межведомственной комиссии.

Должен вам сказать, что эксперимент очень ответственный и важный. Но для меня – далеко не новый. Мне посчастливилось «привезти» его на МКС в 2003 году. Основные задачи, которые стоят при выполнении этого долгосрочного эксперимента, – оценка экологических последствий техногенной деятельности человека на территории России и зарубежных государств. Мы изучаем с борта МКС акватории портов, прилегающие к аэродромам территории, наблюдаем за крупными промышленными районами, а также отслеживаем обстановку, например, в зоне наводнений, пожаров, извержений вулканов. Специфика эксперимента в том, что тебе нужно уметь распознавать все эти объекты из космоса. Необходимо знать их местоположение, учитывать при наблюдении за объектом погодные условия и светотеневую обстановку.

Вот так из космоса выглядит пыльная буря 

Сегодня, в век цифровых и нанотехнологий, ни для кого не секрет, для чего летают в космос, в чём заключается работа на борту космической станции, как устроен быт в невесомости. Однако мало кто знает, что именно предшествует полугодовой экспедиции: огромное количество различных тренировок, медицинская комиссия, занятия по психологической поддержке, экзамены, предполётная подготовка на Байконуре. В своём блоге я постараюсь приоткрыть завесу того, что для многих неизвестно, а для меня – вполне очевидно. Несмотря на то, что до старта моего экипажа с космодрома Байконур еще больше месяца, для меня экспедиция уже началась. Мы с моим экипажем – Тимоти Копрой и Тимоти Пиком – вышли на финишную прямую.

 «Кстати о Марсе – в некотором смысле мы там уже побывали. На МКС уже состоялась премьера фильма «Марсианин». Фильм понравился всему экипажу. Наша команда на протяжении всего действия сопереживала экипажу миссии «Арес-3» и конечно же главному герою Марку Уотни. В фильме затронуты очень важные темы, основное, как мне кажется, это необходимость бороться до конца и то, что лишних знаний не бывает и, конечно же, пропаганда космической отрасли. После просмотра еще больше осознаешь, что работать на космос - это круто! Вообще очень радует тот факт, что о космосе в целом и о нашей профессии в частности пишут и издают захватывающие книги, снимают качественные фильмы, которые не могут не вдохновлять!»

«Мы находимся на орбите уже практически полгода, и наконец-то на прошлой неделе нам удалось выбраться на «прогулку» в открытый космос».

«Сегодня нашему экипажу предстояло выполнить задачу по перестыковке космического корабля «Союз ТМА-16М» от модуля «Поиск» к модулю «Звезда». Операция эта не совсем заурядная, сталкивается с такой задачей далеко не каждый космонавт. Но у нас ведь особенная космическая экспедиция, поэтому и задачи непростые».

Ночные города мира – вид из космоса.

«На МКС настало время космической стрижки!»

Почтовый ящик Олега Артемьева на МКС

http://www.federalspace.ru/blogger/20297/1/

Хотелось бы рассказать, как проходит подготовка к посадке. Отмечу, что эта работа является самой напряженной и тяжелой задачей для всего экипажа, в целом и для командира корабля «Союз», в частности. Это обусловлено рядом причин. В процессе возвращения основные функции, которые падают на плечи командира корабля - это, во-первых, подготовка экипажа, то есть проведение бортовых тренировок (прогон различных вариантов штатного и нештатного спуска).  Поскольку последняя тренировка была более полугода назад и необходимо вспомнить все отработанные схемы.  Спуск – процесс динамичный и не прощает ошибок!

Во-вторых, идёт подготовка корабля. Как водитель готовит свой автомобиль к дальнему перегону, так и мы ответственно подходим к снаряжению нашего «Союза». Корабль должен быть упакован и снаряжён для выполнения абсолютно всех задач. В частности, проходит проверка скафандров, ложементов и амортизационных кресел (весовые и габаритные настройки кресел должны соответствовать изменившимся антропометрическим показателям членов экипажа, любой просчёт может привести к травме). Но самое тяжелое, с физической точки зрения, является укладка возвращаемых грузов. Каждый из вас знает, как это суматошно, отправляясь в путешествие, собирать в чемодан вещи в большом доме, особенно, если точно не знаешь, где они лежат, как выглядят, и что с ними делать… ))

Укладка возвращаемых грузов происходит в несколько этапов.

Прежде всего, мы получаем радиограмму с Земли, где указывается перечень предметов. Это могут быть научные эксперименты, исследования, запасные блоки или предметы необходимые для анализа, биомедицинские данные, чашки Петри (лабораторная посуда, которая имеет форму невысокого плоского цилиндра, закрывается крышкой подобной же формы, но несколько большего диаметра) с биологическими культурами, даже образцы живых культур. То есть всё, что делается на станции в плане техники и должно быть возвращено на Землю. Также в этой радиограмме указывается - что и где лежит. Сначала по всей станции собираются эти предметы. Следующая задача - их промаркировать и упаковать. Есть бьющиеся предметы, есть хрупкие, есть достаточно опасные, если прольются. На каждую вещь существуют свои требования по упаковке. Упаковать и промаркировать надо достаточно качественно,  так, чтобы по упаковке наземные группы смогли безошибочно идентифицировать и изъять эти предметы.

Разгрузка корабля на Земле происходит в несколько этапов: есть категория срочных грузов. Это предметы, которые изымаются прямо на месте посадки: биология, биотехнологии, медицинские данные. Доставляются в Москву, как правило, на тех же самолетах, что и экипаж. Следующий этап не такой срочный. На изъятие таких грузов уходит порядка 5-6 часов. Осуществляется также на месте посадки.  Самые основные грузы или большая их часть изымаются уже в Москве, когда корабль доставляют на завод-изготовитель,  где его разберут и достанут всё необходимое.

Итак, сейчас мы потихоньку собираем предметы, отсортировываем их, маркируем и начинаем укладывать. Это не машина, и багажник тут не предусмотрен! Поэтому иногда мы с завистью смотрим на американские корабли, где все устроено по принципу ящичков («локкеров»), где все происходит по принципу «положил» – «закрыл» –« утянул ремешком». У нас есть один такой контейнер под креслом командира, но он не очень большой и желание вернуть домой какие-либо предметы значительно превышает его объем. Поэтому укладывается все в места, которые не были изначально приспособлены для перевозки грузов. А именно: в щели между контейнерами с парашютами, между агрегатами, блоками, за кресло, иногда под пульт, всё это нужно тщательно уложить, провязать, сделать так, чтобы в процессе перегрузок, вибраций, толчков, которые испытывает корабль при входе в плотные слои атмосферы, ничего не высыпалось, не упало и не придавило космонавта, чтобы все осталось на месте и внутри ничего не произошло. Это такая сложная задача, что необходимо несколько раз примерить, что и куда положить. К сожалению, Земля в этом помочь нам никак не может. Она может дать рекомендации по расчетам (вот это войдет сюда, а вот это сюда, а это, может, и не войдет). Всё осложняется невесомостью. Попробуйте, например, уложить какие-нибудь вещи в ящик предварительно прикрепив его к потолку. Мы также ограничены во времени. Его очень мало. Потому что большинство грузов попадает в руки командира корабля за 3-2 дня, а иногда даже в день посадки. Есть такая категория грузов, которые передаются экипажу за 6 часов до закрытия люка. Экипажу необходимо все это уложить, привязать, проверить, внести в акт опись, который будет передан поисковой группе на Земле, чтобы они могли найти все эти предметы. И самое главное, проверить и прокачать кресло. Это происходит так: космонавт укладывается в кресло, другой космонавт  имитирует его заведение и смотрит, что кресло хорошо взводится и во время движения ни за что не цепляется, а голова космонавта или другие части тела ни во что не упираются. В случае жесткой посадки, кувырков, на него ничего не должно обрушиться, и космонавт не ударится обо что-нибудь.

Вот такие задачи лежат на командире корабля. Именно он несет ответственность за все эти работы, за то, что корабль, люди, все оборудование и грузы будут доставлены на Землю вовремя, в нужное место и в полной сохранности.

Ну что, дорогие читатели! Уплываю готовить корабль к посадке! До встречи на Земле! Спасибо, что все эти месяцы были со мной. Ваш Олег Котов.

Поздравление с 8 марта!

Буквально недавно закончилась Олимпиада в Сочи. Олимпиада, которая нас порадовала, неожиданно порадовала, скажу я вам. За что огромное спасибо нашим спортсменам! Спасибо за тот сюрприз который они нам преподнесли. Действительно было здорово! Мы "болели" за свои сборные соразмерно технической возможности, которая есть на борту станции. Конечно, отдельная благодарность группе психологической поддержки, которая пересылала нам видеозаписи Церемонии открытия и закрытия, и отдельных соревнований, которые зачастую доставлялись уже после окончания мероприятий. Смотреть запись интересно, но, как правило, к этому времени результаты уже известны посредством друзей или интернета. Каждый из нас обязательно отслеживал медальный зачет в любимых видах спорта. И в любое время суток, в особенности вечером, мы обменивались этой информацией и своими личными впечатлениями, как обычные болельщики, обсуждали, сетовали, надеялись и верили.

Очень здорово было обсуждать новости с астронавтами из Японии и США. Особый интерес вызвало противостояние сборных России и США по хоккею, где каждый болел за свою команду. Мы поддерживали и подтрунивали друг над другом. Затем нас (американцев и русских) очень объединили финны. Мы долго искали, кто у нас на станции финн, и так получилось, что временную функцию «финна» на себя взял Коичи Ваката, японский астронавт. Он не болел ни за сборную России, ни за сборную Соединенных Штатов. Значит финн! В шутку конечно.)))

Очень помог следить за соревнованиями ЦУП Хьюстона. У них есть возможность прямой трансляции событий. Так, во время церемонии открытия в Америке была ночь, это не прайм-тайм, поэтому никто не смотрит и, как правило, Эй-Би-Си транслировала всё в записи для американской аудитории гораздо позже, чем началось у нас. Настоящего прямого эфира у нас не получалось, и тут на выручку нам пришел Мюнхен, то есть ЦУП Германии, который транслировал свой спортивный канал в Хьюстон, а Хьюстон, в свою очередь, через систему спутников транслировал на станцию. Представляете сколько людей заботилось о нас, чтобы мы были в курсе всех событий?! Мы смотрели прямые трансляции из Сочи на немецком языке, через американские средства связи на американском лэптопе. Вот вам настоящий пример партнерства, взаимовыручки и общности! Очень сожалею, конечно, что Олимпиада закончилась, прошла очень быстро. И еще раз огромное спасибо всем тем, кто выступал, нашим спортсменам, тем, кто готовил и тренировал. Большой респект, уважение и почет! Удачи!

И еще несколько фотографий из Сочи.

Адлер днём

Открытие Олимпиады

Сочи ночью. Чёрное море.

Снова Адлер

А еще Самара

И просто для любителей земных пейзажей из космоса

Следы на воде

Уважаемые читатели! Дорогие друзья! Я имею право так к вам обращаться, потому что за пять месяцев полета и за четыре месяца ведения блога со многими из вас, посредством функции "вопрос-ответ", я наладил достаточно активную переписку! И мне это доставляет много положительных моментов! К сожалению, сейчас у меня нет возможности уделять своему блогу больше внимания, потому что с Земли пришла команда "начать паковать чемоданы". Да! Наш экипаж начал подготовительные работы к посадке, которая запланирована на 11 марта.

Но я не заканчиваю свою "писательскую" деятельность, и по возможности буду радовать вас своими заметками и новыми фотографиями... Некоторые снимки сделаны в подарок особо активным читателям моего блога!:)     

Ваш Олег Котов.

Саратов

Воронеж

Нижний Новгород

Севастополь

Ялта

Пиза. Италия

Толедо

А теперь просто красивые виды...

Грязевой вулкан

Как не потерять вещи в космическом доме!

Следующая моя история о велькро (велькро - текстильная застёжка, действующая по принципу репейника), или о креплении вещей на станции. Одно из самых больших неудобств в невесомости – это сама невесомость. Всё кругом летает, нельзя ничего положить на поверхность так, чтобы оно просто лежало и не улетало, поэтому всё должно быть закреплено. Не закрепил – улетело, потерялось. Не закрепился сам – то же самое. Работать невозможно: повиснешь посреди модуля, будешь болтать руками и ногами, пытаясь зацепиться за какой-нибудь поручень. Поэтому всё надо крепить, начиная со специального оборудования и заканчивая банальной ложкой, флеш-картой, батарейкой, плеером, компьютером. Всё, что окружает нас в обычной жизни, должно быть закреплено. И, наверное, без велькро мы бы здесь не прожили.

Есть и другие варианты крепления. Если вы обратили внимание, у нас на обеденном столе приклеены ленты скотча липкой поверхностью наружу. Сделано это неспроста. Предположим, вы достаёте консервную банку, разогреваете, вам нужно из неё поесть. Где её держать? В руках? Не удержишь – горячо! Руки тоже надо освободить. Поэтому всё очень просто: достаём скотч, клеим липкой стороной наверх, ставим банку, и она спокойно стоит. Поели, вытащили банку, смяли, выкинули.

Есть, конечно, что-то, что  привязывается на резиночках – мусорные мешочки, например. Используются эластичные резинки, под которые всегда можно что-то подсунуть: карандашик, мешочек. В конце концов, есть верёвочки, которыми можно что-то привязать. В принципе работает, но неудобно. Поэтому всё вокруг (карандаши, камеры, часы, игрушки, блокнотики), всё, что мы видим вокруг, всё – на велькро. Изначально договорились так: на чём-то стабильном  крепится петлевая часть велькро, а на всех предметах, которые мы хотим закрепить, – крючковая. Размеры достаточно разные: от монетки до квадратов по два дюйма.

Была, конечно, казавшаяся поначалу хорошей идея все стены российского сегмента исполнить в виде петлевой части велькро.То есть, всё кругом будет готово к тому, чтобы к нему прицеплять другие предметы. Идея, казавшаяся удачной, оказалась не очень состоятельной: в эту ткань легко набивалась грязь, пыль, биологические чешуйки – всё это образовало стойкую пыль, выколотить, собрать пылесосом или счистить которую было крайне затруднительно. Поэтому в новых модулях (например, МИМ-1 или ожидаемый МЛМ) от такого отказались и перешли на совершенно гладкие панели. И там уже, где нужно, экипаж сам наклеит квадратики с велькро. Если они станут грязными, их просто снимут и наклеят новые квадратики, к которым можно прикреплять то, что нужно. Собственно, так станция изнутри и выглядит: пестрит множеством квадратов-пластинок, на которых висят оборудование, провода, снаряжение, личные вещи. Даже карманы у космонавтов обшиты такой тканью. Так что слава велькро! 

Луна

Антарктида

Австралия

Иерусалим

Новая Зеландия

Багамские острова

Южная Африка

Ночной Каир

Хабаровск ночью

Сегодня я бы хотел рассказать о питании, о еде или, как это официально звучит, о системе обеспечения питания астронавтов и космонавтов. Что же мы едим? Это один из популярнейших вопросов. Наверное, любого интересует, как же вообще космонавты питаются, кормятся во время полета? В общем, точно так же как и на Земле. Ложка, вилка, еда. Берем пищу в рот, жуем, проглатываем... Особенности – в упаковке и в том, как все это организованно. Понятно, что эпоха тюбиков давно уже прошла, и сейчас уже в тюбиках поставляется только горчица. А так все продукты поставляются в нескольких формах. Первая – это консервные банки. Консервы, они и в космосе консервы. Практически ничем не отличаются, такие же, как и на Земле. Второе – это сублимированные продукты. То есть продукты, которые требуют, чтобы их перед едой разбавили водой. Это требует времени: 10, 15, а может, и 20 минут для того, чтобы они приняли первоначальную консистенцию. Это могут быть как и первые блюда, так и вторые, а также соки, фрукты, в общем, практически все. Большая часть продуктов сейчас поставляется именно в таком виде, в виде сублиматов. Понятно, что в этом есть и плюсы, и минусы, но об этом позже. Следующая форма, в чем могут поставляться продукты – это обычная заводская упаковка. Те же конфеты. Что на Земле конфеты «Мишка косолапый», что здесь «Мишка косолапый». В первозданном, так сказать, виде.

Теперь расскажу об общем принципе организации питания. Понятно, что каждый человек имеет свои вкусы. Ему что-то нравится, что-то он предпочитает из еды, что-то, наоборот, не любит есть, что-то он любит пить, что-то он не любит пить. Двух одинаковых людей (соответственно двух одинаковых космонавтов) не бывает. Поэтому в процессе эволюции космического питания было несколько этапов.

Был этап, когда индивидуально для каждого готовили меню, рацион питания, но это оказалось не очень эффективно, и перешли на другую систему – систему стандартов рациона питания. То есть, брали продукты, нравящиеся большинству (с точностью 70-80%) , где каждый найдет что-то вкусное для себя в этом 16-ти суточном рационе питания. Значит, на одного человека на 16 суток – стандартный набор продуктов. Тем 20%, которым что-то не понравилось, как раз компенсируют "пробел" дополнительными наборами питания, которые формируются из предпочтений космонавтов перед полетом. Таких дополнительных рационов питания – по одному контейнеру в месяц. То есть, перед полетом каждый из нас заполнил соответствующую анкету и выбрал то, чего хотели бы мы получить из "нестандартной" еды. Предположим, если мне больше нравится торт с орехами, и я знаю, что я там не буду есть плавленый сыр или какой-нибудь другой продукт, то я беру себе в этот дополнительный рацион тех продуктов, которые я хочу, и соответственно те, которые я не съел, попадают на общий стол, а если оказывается, что никто из моих коллег это не любит, то это выбрасывается. Выбрасывается достаточно много. В принципе, те самые 20-25% еды отправляются в пропасть.

Дальше есть еще дополнительные питания, они называются промышленными. Они стали появляться не так давно (в моем прошлом полете еще их не было). Это продукты из магазина. Прямо вот из магазина как куплено, так и поставлено. Единственное условие – они должны храниться длительное время без холодильника в условиях окружающей среды. Сюда попали и приправы, и конфеты, и орешки, и напитки, и йогурты, и молочные продукты, и сушеное мясо, и рыба – все, кому что нравится. Это очень разнообразит стол и помогает сохранить аппетит – это не только пополнение энергии в организме, его заправка, но и некое психологическое явление, которое помогает скрасить быт на станции.

Во время экспедиции космонавты относятся к еде, как к культу. То есть, все собираются вместе, питаются и одновременно общаются. Стараемся есть неторопливо, чтобы как-то разнообразить свою жизнь. Кроме того, существует своя система питания в американском сегменте. Она чем то похожа на нашу. Там нет консервов, а есть пластиковые пакеты. Ассортимент отличается от нашего. Немного, но отличается. Он так же построен по принципу стандартного питания, но немножко по-другому скомпонованному и немножко по-другому используемому. У них есть система буфетная, у нас – система питания по меню. Хотя формально мы тоже питаемся по буфетной системе. Мы открываем контейнер, и у нас написано на завтрак съесть то-то-то, на обед употребить то-то-то, на ужин  "уничтожить" первое-второе-третье. Но никто никогда этому меню не следует. Потому что питаться в таком варианте, как там написано – это невозможно.

Что происходит на самом деле? Написано каждому открыть контейнер на 16 суток. Открывается один комплект контейнеров на троих где-то на 5-6 суток, и все вместе едят из одного и того же. В принципе вбирают кто что любит, кто что не любит. Через 5 дней открывается следующий контейнер. Еще через 5 – следующий. Так все и идет. То есть мы едим по буфетной системе. Чего душа захотела, то открыл из того, что там осталось, то и съел в том объеме, сколько захотел. То есть, в принципе, цель достигается – съедается все в установленное время, потребление еды в экипаже соответствует расчетному. Возвращаюсь к тому, что, хотя мы разделены по сегментам (то есть русские должны есть только русскую еду, а американцы – американскую), конечно, такого допустить мы не можем. Идет взаимный обмен едой. Это происходит во время совместных приемов пищи. Например, в один день мы все вшестером едим на российском сегменте русскую еду, в другой день ужинаем на американском и, естественно, все дружно едим американскую еду, употребляем воду, напитки и так далее. То, что у нас остается, то, что мы не любим или даже любим – этим мы с удовольствием друг с другом делимся. Особенно творог с орехами всем нравится безумно. Мы с большим удовольствием угощаем продуктами наших коллег, они делают то же самое. Тем самым выполняется самое главное требование к космической пище – это разнообразие. Какой бы вкусной еда не была, если ей вас будут кормить несколько месяцев, вы будите отчетливо ненавидеть эту еду. Многие спрашивают: «А меняются ли у вас вкус в космосе?». Нет, не меняются вкусы. Просто меняются предпочтения. Кстати во время дегустации на земле, у вас спрашивают: «Что вы больше всего любите?» Предлагают большой ассортимент. Я говорю, что вот люблю очень тушеное мясо с гарниром. И мне больше всего дают этого тушеного мяса. Я ем его месяц, два, три. И через пару месяцев я уже есть это не могу. Пропади оно все в пропасть. Выкидываем или пускай кто-нибудь другой ест. Вкусы изменились? Нет,  изменились предпочтения. Главное условие, повторяю, - это разнообразие. Чем больше разнообразной еды, тем лучше. Поэтому ничего не меняется. Все то же самое, как и на Земле. Еда должна быть вкусной, полезной и разнообразной. Вот так-то! Приятного вам аппетита! 

Дорогие мои читатели! Наверное, все вы были увлечены наблюдением за масштабным мероприятием, которое проходит в эти дни в России. Конечно, же, я говорю об открытии XXII зимних Олимпийских играх в Сочи! Зрелище было, поистине, грандиозное! И я горд тем, что косвенно причастен к проведению спортивного праздника в нашей стране. Если кто не знает, во время моей первой экспедиции в 2007 году на МКС в состав экипажа корабля "Союз ТМА-10" входили два россиянина: командир Олг Котов и бортинженер Фёдор Юрчихин. Так получилось, что 4 июля 2007 года, во время выбора города-претендента на проведение Олимпиады-2014 на сессии Международного олимпийского комитета (МОК) в Гватемале, прозвучало наше с Федей обращение  с борта станции в поддержку Сочи. Это должны были стать первые зимние Олимпийские игры на территории России. Сочи победил в жёсткой конкурентной борьбе!

И вот, спустя семь лет, на борт Международной космической станции космонавт Михаил Тюрин доставил факел, главный символ Олимиады! Мы с Сергеем Рязанским выносили  его в открытый космос, а Фёдор Юрчихин вернул Олимпийский факел на Землю! В день открытия зимних Олимпийских игр в Сочи именно от этого факела был зажжён главный огонь Олимпиады (по крайней мере, так обещали сделать)))! ЗдОрово!

Вот так выглядит сейчас олимпийский Сочи из космоса!

А сейчас, наверное, пришло время рассказать увлекательную историю о третьем выходе в нашей экспедиции – выходе 37 с буквочкой «а», посвящённом всё тем же нашим (хотя не нашим, а канадским, но всё же нашим) телескопам. Почему «37а»? По давно сложившейся традиции последовательность нумерации выходов является достаточно строгой, стабильной. Каждому выходу предписаны те или иные задачи на несколько лет вперёд. Поэтому если возникает необходимость в неплановом выходе, то берётся номер существующего, и к нему добавляется буква. Обычно одна, но может быть и больше – такие случаи были и с российской, и с американской стороны, когда были дополнительные выходы.

Итак, из-за того, что в первый раз нам не удалось успешно запустить телескопы, мы вышли ещё раз, ровно через месяц, 27 января. Я и Сергей (и те же два замечательных телескопа) открыли люки и покинули станцию. Выход был, конечно, намного проще, чем предыдущий. Самое главное – уже был понятен маршрут, было известно, как выносить, как ставить и как подключать телескопы. Тем не менее, выход всё равно продолжался часов шесть с небольшим. Немножко о телескопах: идея установки телескопов на станции витала достаточно давно, ещё со станции «Мир» и в эпоху становления Международной космической станции, потому что уж очень соблазнительно было получать хорошие картинки Земли из космоса в отличном качестве. Поэтому мы не говорим о спутниках фотографирования, которые, в частности, предоставляют фотографии для специальных служб или для «Гугла» для картографических целей. Речь идет о фотографировании Земли со статической точки зрения, под некоторым углом, чтобы показать рельеф и объём. Обычно этим занимались космонавты и астронавты – фотографировали внутри станции. Но есть ограничения. Всё-таки фотографирование через иллюминатор имеет свои особенности. Кроме того, фотографирование с рук – это не очень лёгкое дело. Чем больше разрешение, чем больше увеличение, тем меньше вероятность получить качественный снимок, потому что очень тяжело синхронизироваться с бегом Земли. Простая физика: чем больше увеличение, тем больше становится заметен бег снимаемой поверхности. Значит, надо более тщательно сопровождать точку визирования по объекту, то есть отслеживать его, как в прицеле. Не очень легко всё это делать - скорости огромные.

Благодаря канадским партнёрам и участию российской стороны были изготовлены два телескопа. Один высокого разрешения, другой – среднего. В основном они предназначены для съёмки, фотографирования любых объектов, над которыми пролетает станция. Обещают, что этот ресурс будет доступен в интернете, и, в принципе, фирма-изготовитель будет предоставлять его на каких-либо условиях для пользователей. К сожалению, у экипажа возможности посмотреть на эти снимки и оценить их нет. Во всяком случае, свою задачу мы выполнили. Сейчас выполняются работы по отладке. Что-то надо будет перепрограммировать, что-то изменить, синхронизировать. Это тоже вопрос технологии и времени. Я думаю, что в ближайшее время телескопы эти заработают.

Вернёмся к выходу. Была очень интересная задача. Достаточно простая, но интересная – пройти в сторону американского сегмента, почти на границу между ФГБ и американским модулем NODE-1, подойти к манипулятору (канадской робототехнической системе Canararm) и снять с неё адаптер для якоря. Так получилось, что предохранительная защёлка, которая фиксирует якорь, выскочила самопроизвольно, и у специалистов на Земле возникли опасения, что она в последующем может помешать работе манипулятора, может попасть в захват. Поэтому по просьбе наших партнёров мы выдвинули якорь в сторону ССРМС (то есть «руки» манипулятора) для того, чтобы снять адаптер.

Самое примечательное, о чём можно сказать, – это система страховки. Наверное, любители космонавтики (особенно те, кто интересуется выходами в открытый космос) знают, что системы страховки во время выхода бывают разные. То есть у нас она одного типа, у американцев – другого. Постараюсь пояснить, в чём тут дело. Российская система страховки построена на классическом варианте двух карабинов. На поясе скафандра прикреплены два фала со страховочными карабинами: один короткий и жёсткой длины, второй – растягивающийся, пружинный. Перемещение получается, как у альпиниста, то есть пошёл, перецепил один карабин, перецепил второй карабин, перехватился рукой, перецепил первый карабин, перецепил второй карабин, перехватился и так далее... Конечно, это достаточно долго и достаточно трудоёмко, потому что во время выхода получается, что этот карабин нужно несколько сотен раз щёлкнуть, отщёлкнуть и переместиться. Ну и основное правило: всегда должны быть две точки фиксации. Либо это два карабина, либо это рука и один карабин. Это нужно для страховки, для надёжности. Потому что, если вдруг что-то случится, никто ничем тебе не поможет. Можно отлететь от станции. Медленно. Метр за метром. И превратиться в искусственный спутник Земли. Ну ладно, не будем о грустном.

В американской стороне система страховки построена совершенно по другому принципу. Масштабы американского сегмента гораздо больше, и такой метод явно не является допустимым. Они предпочли другой способ: астронавты перемещаются без страховочных карабинов. Как они обеспечивают безопасность? Есть два способа. Первый – это страховочная рулетка. На поясе закреплена длинная рулетка с металлическим тросом, который зафиксирован в районе выходного люка. Второй способ – это сейфер, реактивный ранец на спине. Если руки отцепились и астронавт находится в свободном парении, то первым средством спасения будет лебёдка, которая его притянет к ближайшей точке фиксации. Когда идешь с рулеткой, то обязательно нужно заправлять трос в так называемые «поросячьи хвостики» – спиральки, расставленные по станции, в которые заправляется тросик, чтобы он не запутался, никуда не затянулся, не помешал. Тросик идёт за тобой. Если тросик не сработал, тогда сейфер, одноразовая система, которая работает на сжатом газе, позволяет с помощью двух десятков реактивных двигателей и несложной системы управления пристыковаться к ближайшей конструкции станции и дальше уже на руках продолжить свою работу. В каждой системе есть свои плюсы и минусы. Если ты работаешь с лебёдкой, то обязан ходить по одному и тому же маршруту, иначе трос будет запутываться и огибаться. В российской системе страховки не ограничено перемещение, но заметно ограничена скорость перемещения. Поэтому при походе на ФГБ я выбрал смешанную систему страховки – я использовал лебёдку и один карабин. Так я обеспечивал две степени безопасности: первая – карабин, вторая – лебёдка. Скорость перемещения значительно увеличилась, я достаточно быстро дополз до адаптера, до манипулятора, снял деталь и вернулся обратно. Такие вот есть варианты работы в открытом космосе.

А что касается выхода, то своей работой мы остались довольны! Пожалуй, всё. Спасибо.